Сон с продолжением. Сказочная повесть Сергея Владимировича Михалкова

— Я могу превратить тебя во что угодно! — усмехнулся колдун. — Но ты мне нужна живая, а не мертвая! Если дашь согласие выйти за меня замуж, ты опять будешь танцевать, как прежде. Как в пору, когда столь неразумно полюбила своего капитана Мило. И даже лучше!
— Я не переставала любить его, — сказала Парлипа. — И не перестану! А тебя я ненавижу вместе с твоим мышиным покровителем. Что может быть отвратительнее мышей и крыс?!
Жирный король с узкой вытянутой головкой, сидевший на плече, как на троне, опять зашуршал крыльями и издал пронзительный писк.
Николас властно поднял руку:
— Хватит! Довольно… Я не позволю больше оскорблять слух его величества! Но я еще вернусь… И мы поговорим о дне нашей свадьбы. Моему терпению нет предела!
— И жестокости тоже! — глухо произнесла пленница.
Хлопнула кованая дверь; угрожающе звякнул засов. Парлипа опустилась в кресло и вытянула перед собой ноги, которые казались ей чужими и мертвыми.
Она не знала… Она представить себе не могла, что Мило и Люба уже карабкались вверх по стене одинокой башни, цепляясь за плети дикого винограда. Их целью было двустворчатое окно под самой крышей.


На бархатной подушке с золотыми кистями, ничего не подозревая, крепко спал Мышиный король. Две летучие мыши сторожили его золотую микрокорону.
А на втором этаже замка при свечах и жарко пылающем камине колдун Николас играл в карты со своей старухой матерью.
— Проклятая девчонка! Она ненавидит меня…— Николас бросил на стол карты и откинулся в кресле.
— Ты говоришь о той несчастной девушке, которую держишь взаперти? — спросила старуха.
— Она сама сделала себя несчастной! Согласись, если она выйдет за меня замуж, то мгновенно станет первой дамой Джоконды!
— Какой Джоконды? — вздохнула старуха, собирая карты. — Это уже не Джоконда! Я твоя мать, и я могу говорить тебе правду. Имею право! Ты, Николас, сошел с ума…
— Я заставлю ее согласиться! — упрямо пробормотал Николас. — Мы сломим ее упорство. Я добьюсь своего!
— Боюсь за тебя, Николас…— произнесла старуха. — Ты стал колдуном. Злым колдуном! А ведь я помню тебя добрым, порядочным человеком. Я не могу не любить тебя, потому что ты сын мой. Но одобрять твои поступки я не обязана…
— Да, я стал колдуном! — вскипел Николас. — Я могу и тебя превратить во что угодно!
— Ты не посмеешь этого сделать…
Николас усмехнулся:
— Хочешь, попробую? Ну, во что превратить? Говори!
— Не смей! Я запрещаю тебе…— вскричала старуха.
— Посмею! — упрямо сказал колдун.
— Я не за себя боюсь. Не за себя… Но пойми: поднявший руку на мать не может иметь прощения. Я за тебя боюсь, сын мой!
— Не бойся за меня! Я просто хочу показать тебе свою силу. Хочу доказать… Чтобы ты мной гордилась! Хочешь, я превращу тебя в бабочку? Это не так страшно… В красивую бабочку!
Старуха в ужасе попятилась:
— Сын! Я боюсь за тебя… Тебе не будет прощения!
Николас уже ничего не слышал — он колдовал.
— В бабочку! В бабочку! Я превращу тебя в бабочку… Мама! Ты бабочка… Бабочка! — завопил он истошным голосом и взмахнул руками перед лицом матери.
В тот же миг старуха исчезла, а бабочка, крылья которой напоминали мраморные разводы, бесшумно запорхала по комнате.
Николас молча наблюдал за беспечным полетом бабочки… Пока она не наткнулась на пламя свечи, не вспыхнула и не упала на стол. Только тогда он опомнился и устало опустился на стул, шепча как бы про себя:
— Прости, мама… Я пошутил… Теперь я сирота… Я сам сделал себя сиротой.
Слеза покатилась по щеке и исчезла, затерялась в его рыжих дремучих усах.
Хоть Николас и был колдуном, он так же, как и Мышиный король, беззаботно спавший на своей бархатной подушке, не подозревал, что в это самое время Мило и Люба уверенно приближались к своей цели.
Иногда Любе становилось страшно. Ей казалось, что она того гляди сорвется и разобьется у подножия башни. Ей хотелось проснуться, потому что она понимала, что все это происходит во сне, который можно прервать. Но так только казалось… Сон упрямо не прерывался. И она была благодарна ему!
Двустворчатое окно одинокой башни было уже совсем близко. Еще несколько усилий — и Люба увидит бедную Парлипа…
Дорога спасителей никогда не бывает легкой.
Мило и Люба, изнемогая от напряжения, вскарабкались на подоконник и проникли в комнату, где томилась Парлипа.
Пленница, услышав шум, не открыла глаза: она ждала любых козней и утратила способность откликаться на них.
— Что с ней? Она жива? — воскликнул Мило, обращаясь к Любе, словно та могла ответить на этот вопрос.
Тогда пленница приоткрыла глаза… Вновь закрыла и сильно протерла руками: она не поверила тому, что увидела. Потом тихо проговорила:
— Мило… Это ты?
— Это я! — торжествующе подтвердил он.
— Я верила, что ты вернешься… чтобы спасти меня… Я ждала тебя… Столько лет прошло!
Слезы радости двумя ручейками катились по ее бледным щекам.
— Парлипа! Дай мне обнять тебя, как преждеМило бросился к своей невесте и поднял ее на руки. А когда опустил ее на пол, то заметил, что Парлипа не в состоянии двинуться. Она виновато и стыдливо взглянула на жениха, закрыла лицо руками.
— Что они с тобой сделали? — закричал Мило.
— У меня… не мои ноги, — ответила Парлипа. — Они чужие… Они, деревянные.
— Ну, что же? Пусть! Ты мне и такая нужна…
Мило упал на колени, стал осыпать поцелуями ее деревянные ноги.
И тут произошло чудо! Да, чудо из чудес… Ноги ожили! Конечно, Парлипа первой почувствовала это. Она сделала несколько неуверенных шагов. Потом пошла смелее, смелее… Попробовала присесть. И это удалось ей.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Понравилась сказка? Тогда поделитесь ею с друзьями:

FavoriteLoading Поставить книжку к себе на полку
Распечатать сказку Распечатать сказку

Читайте также сказки:


Яндекс.Метрика